irondragonfly (irondragonfly) wrote,
irondragonfly
irondragonfly

Categories:
  • Music:

Собаки, ветер и смерть

Вчера у  yyutaя прочла невероятной силы стихотворение Red 2 the Ranger :

Море трав 
От века не ведает море трав 
Ни плуга, ни колеса 
И рядом ступает, уши подняв 
Призрак лохматого пса 

Вечно колышется море трав 
Волнами на ветру
Таким, наверное, будет рай 
В день, когда я умру 

Ходят над травяным ковром 
Безудержные ветра 
Здесь не построить ни гроб, ни дом 
Не развести костра 

Призрак собаки идет со мной, 
Он бесплотен и слеп.
Травы смыкаются за спиной, 
И пропадает след 

И не отыщешь пути назад, 
Разве что сделав круг 
Таким, наверное, будет ад 
В день, когда я умру 

Грешным ли, праведным был в миру 
Деревьев, огня и льда — 
Знаю, что в день, когда я умру,
 Я возвращусь сюда 

И адское пекло, и райский сад — 
Зеленые небеса, 
Но если окажется — это ад, 
То рядом не будет пса... 

Редко такое бывает, чтобы случайно, едва не на бегу прочитанное стихотворение - так попадает, до дрожи, до мурашек по хребту. Будто каким-то чуждым, нездешним ветерком потянуло от этих строк, засквозило тревожно, навылет, будто приоткрылась узкая щель, трещина в привычном порядке вещей, будто плеск и шелест травяных волн эхом замер где-то на грани слышимого. Перечитала раз, и два, и три раза перечитала, а потом ещё долго сидела, глядя перед собой, и отчётливо видела:  
...плещутся, плещутся на ветру шёлково шелестящие зелёно-седые травы, длинные, мягкие, но почти без запаха, и шелест их словно бы приглушён, и ветер, что колышет их, ни жарким, ни прохладным не назвать, и бледное небо на горизонте сливается с травяным океаном. Это - самое одинокое место на свете, место, где ничего никогда не происходит,где бессолнечное перламутровое небо не знает смены дня и ночи, где ветер никогда не меняется, но дует словно бы отовсюду сразу.
 Сквозь шорохи, сквозь ветер, сквозь тавяной непокой бредёт маленький мохнатый пёс, щурится, прижимает уши,раздвигает носом траву, и ищет, и ждёт меня, ищет и ждёт. Вокруг и сквозь него неощутимо, как ветер, течёт время, пёс брёдёт, почти невидимый в высокой траве, мало-помалу забывая вкус еды, запахи дома, прикосновения рук, собственное имя, и в нём всё меньше остаётся от пса. Порой он вскидывается высоким прыжком, чтобы оглядеться, и снова спешит вперёд, упорно и молча.
  Так увиделось мне - и увиделось, что будет день, когда я сама пойду по пояс в седых, вполголоса шелестящих травах, против неощутимого ветра, под бесцветным небом, ища то, что было мне дорого и тех, кого я любила, а может, и вовсе ища ответы на вопросы, не имеющие ответов, пойду, с каждым шагом всё больше понимая, что в безвременности и бескрайности этой одинока таким одиночеством, какого раньше и помыслить не могла, и вечность полнится шепчущим ветром, и травы тускло серебрятся под неизменным, равнодушным небом. Я не буду знать, что пёс уже почуял меня, хотя рано или поздно замечу колебание травы вопреки воле ветра. Я остановлюсь, не зная, чего ожидать, а он рванётся навстречу, и травы распахнутся, прямо в лицо мне прянет клубок чёрно-бело-рыжей шерсти, горячее частое дыхание, ошалелый пёсий взгляд, и бешено мотающийся хвост будет колыхать длинные, податливые стебли. Вот, собственно, и всё, ничего не изменится ни в небесах, ни в дуновении ветра, однако дальше мы пойдём вместе - я и маленький, усатый, едва заметный в густой траве фокстерьер. 
 А что же Ким? А вот Кима - я наверняка это знаю  - я там не встречу. Как бы он ни привязался ко мне, как бы я ни любила его, но в бескрайних полях вечного одиночества Ким будет ждать того, кем станет мальчик, которому сейчас шесть лет - сына своих первых хозяев. Мальчика, который рос с ним, который рыдал навзрыд, требуя, чтобы пса никому не отдавали, которого потом пришлось лечить от первой в  жизни непоправимой потери. Пройдут годы, боль забудется, а добрый белый пёс в смутных воспоминаниях будет представляться совершенно огромным - таким, как он виделся глазами шестилетнего мальчишки. Память детства имеет свойство с годами изрядно тускнеть, и, повзрослев, вряд ли тот человек часто будет вспоминать Кима. Только в тот самый миг, когда белоснежный пёс, рассекая грудью травяной океан, тяжеловесным галопом вылетит настречу ему, всё вернётся, всё будет прощено и возвращено. 
 Видимо, самый большой и светлый собачий смысл именно в этом - в том, чтобы остаться рядом даже в самом одиноком месте , которое и не место даже. Но... саднит, как заноза, не отпускает чувство, что вот уже пятый год маленький упрямый фокстерьер ищет меня в высокой траве, ищет и ждёт.


Бедная моя голова, моя бедная, глупая, лысая голова. Нельзя мне читать стихи, вот что.


Tags: Нечто большее
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments