December 26th, 2010

хранитель леса

Птицам нечего есть - все обледенело

Вчера мы с Линдалом гуляли, разинув глаза и рты, жадно разглядывая все эти неописуемые белые ледяные деревья.

А утром в почте ждало письмо от Ольги Захаровой: вся эта красота для птиц катастрофа, им есть нечего. Надо срочно кормить, а то потери будут огромными - учитывая, что дым и жара этого лета и так их выкосили изрядно.

Это от меня и вкратце.

Collapse )
шляпа

и коротко о нас

20-е декабря наступило и ознаменовалось тем, что кто-то сыдливо сорвал бумажку, обещавшую отсутствие лифта до 20-го декабря. Лифта нет и в этом году точно не будет. Соответственно,бульдожью операцию пришлось отложить: больно ему будет со швами ходить по лестнице на 7-й этаж, да и носить его нелегко.

Мама одной моей заказчицы во время недавних морозов подобрала молодую ворону-калеку. Крыло прилось ампутировать, а ворону удивительная женщина решила оставить себе... И я отдала ей бывшую Корвинскую клетку. Тем самым как бы перекрывая последние пути к отступлению: похоже, на этой квартире вороны у нас уже точно не будет, и надо это признать. Разве что когда/если переедем... Но дня ведь не проходит, чтобы я не вспоминала Корвина. Все эти два года мне его чудовищно не хватает. Я часто ловлю себя на том, что рассказываю о нем, как о живом, с улбкой вспоминая какие-то его привычки и повадки. И в том ещё гадость, что в мире миллионы ворон, но ни одна из них не Корвин. И даже если мы когда-нибудь решимся - это будет что-то совершенно на него не похожее. Разные они очень. А "наши", кстати, до сих пор живы оба. Птенца они этим летом не сохранили-таки, но сами в порядке и по полёту дрянь-птицы уже совершенно незаметно, что она когда-то была прострелена.


А katenkart увековечила память Ирвина, которого видела весго раз в жизни, когда он был уже совсем седым и стареньким. Её поразили его способность улыбаться во сне, его доброта, и - тот ореол благости и праведности, который заставлял многих незнакомых между собой людей называть Ирвина крысиным Буддой. Все это она воплотила в пластике, и теперь спящий Ирвин будет хранителем нашего дома:

Photobucket

Думаем поселить его на кухне - он так беззаветно любил все съедобное...
бандана

Вместо итогов: самые яркие впечатления года

1. Зима - начало года
Маленькая усатая собака свирепо строит большого, доброго, офигевающего бульдога: Пуля осваивается на новом месте. Первый день.

2. Весна

День рождения Линдала. Ни гостей, ни застолья - зато именинник, сбрив наголо волосы и брови, увенчал себя гигантской улиткой.

3. Лето

3-1 Иду на почту. На мне легкое платье, перехваченное довольно широким кожаным поясом, так вот под поясом моя кожа почти вскипает. Город кажется вымершим. Видимость заканчивается в десяти шагах, конец аллеи теряется в дыму. Очень тихо. С веток в полном безветрии, медленно кружась, опадают мертвые листья - зеленые, но совсем сухие. Вдоль дороги валяются мертвые птицы. Звуки разносятся как-то странно, редкие прохожие появляются из дымного марева, смотрят дикими глазами и растворяются обратно.

3-2 Сначала слышен рокочущий вой, в котором угадываются даже какие-то интонации, а потом высоченная ель (в лесу, в нескольких метрах от нашей группы) вспыхивает огромным факелом от корней до макушки. Страшенно уставшие добровольцы, только что отдыхавшие вповалку, вмиг оказываются на ногах, готовые бежать: именно так начинается верховой пожар, и убежать от него, в общем-то, почти нереально. Но ветра нет, и "свеча", выгорев, затухает.

4. Осень

4-1 Сентябрь. Посреди совершенно безрадостной осенней Москвы голый, страшный, ещё летом лишившийся листвы каштан - цветёт отчаянно и необъяснимо.

4-2 Выманив меня на улицу, Линдал зажигает факел и , отхлебнув кееросина из бутылки, вдруг выдувает роскошную длинную струю огня. и ещё. И ещё.

5. Зима - конец года


Температура -20. Насквозь промерзший гараж. Ледяная машина без признаков жизни. Вымерзший до костей Линдал заряжает аккумулятор. Аккумулятор заряжается долго, и Линдал коротает время, читая "Семиотические исследования" Розина, негнущимися от холода пальцами переворачивая страницы.