Category: спорт

бандана

Но чтоб не сбиться, у меня есть план

Я большую часть жизни веду записи - то, что начиналось, как подростковые дневники и потом понемногу превратилось в некие рабочие тетради, сперва бумажные, а теперь больше цифровые. Во-первых, иногда думать в письменном виде проще, чем аморфным внутриголовным способом, во-вторых, можно прорабатывать какие-то отдельные сложные моменты, составляя планы и отчитываясь по ним, и, в-третьих, некоторые вещи остаются зафиксированными, и к ним можно вернуться, а с моей памятью на события это ценная опция.

Есть специальная категория воспоминаний, которые я очень хочу сохранить с минимальными искажениями. Я мало что помню дольше пяти-шести лет, если это не тексты, и потому проводить ревизию по записям бывает очень удобно, хватает на несколько лет. Это и конкретные важные события, которые я хочу сохранить, и некоторые свои удачные моменты, про которые мне важно знать, что я так могу, и, наоборот, то, о чем я сожалею. Когда я сделала что-то, чего не стоило, или протупила, когда надо было действовать. Последнее - не для самоедства, а чтобы по возможности не влететь на похожем: я уже знаю, что я так могу, и знаю, как мне потом будет по итогам, и хотя бы ясно, на что обращать особое внимание.

Ну и главное, пожалуй, чему меня научила практика таких записей - это умение отделять себя от своих же состояний. Мне может быть очень по-разному, и изнутри ситуации это может почти сплошняком заполнять всё восприятие, но я хотя бы помню и понимаю, что несводима к этим состояниям, и что они у меня почти всегда работают похожим образом, и что они временные. Так, я знаю, что боль от любой потери сильно ослабевает в течение года-полутора - и поэтому незачем даже пытаться как-то утешиться, надо просто держать в фокусе внимания ещё и какие-то другие вещи, а дальше время сделает свое дело. Знаю, что при застарелой усталости и затяжном стрессе к ночи у меня будет больше безысходных и деструктивных мыслей, чем в середине дня. Знаю, что слезы или ещё какие-то такие яркие внешние проявления никогда не приносят облегчения, а, напротив, утомляют ещё больше (а если заплакать, на следующий день будут тяжелые саднящие глаза, например). Знаю, что замордовать себя работой до почти бессознательного состояния сильнее всего тянет именно тогда, когда я по каким-то причинам предпочла бы не встречаться с собственной жизнью напрямую. Знаю, что даже в самом подавленном состоянии десяток отжиманий и штук пять подтягиваний на турнике вздернут тонус даже помимо моего желания. Знаю, что холод в моем случае заметно обостряет тревожность специфическое такое чувство, смесь одиночества и растерянности. И много таких вещей я о себе просто знаю, потому что годами наблюдала их и фиксировала. Это позволяет даже изнутри переживания сохранять эту задержку, возможность отступить на полшага, оценить ситуацию, сравнить с прежним опытом и в самых удачных случаях даже сразу сообразить, что со всем этим делать.

Эта привычка настолько сильна, что даже тогда, когда невозможно вести записи такого рода, я не просто обдумываю вопросы и ситуации, я мысленно оформляю и в виде текста, вплоть до пунктуации. Не то, чтобы полноценная замена, но такой текст, в отличие от отпущенной на произвол мозга мысли, хотя бы не ходит по кругу, он имеет привычную структуру с началом, концом и серединой, и потому не превращается в материал для мозговой жвачки.
бандана

Про одежду

Просто случайное наблюдение: когда я выхожу одна "в наружность", я одеваюсь так, чтобы быть как можно более тяжелой, существующей, устойчивой, неотрицаемой: грубая обувь на протекторе, шершавые ткани, перчатки, многослойность, закрытость, длинные толстые парки и пальто, имеющие свой явный вес. Когда я дома, с псами и Линдалом, всё будет ровно наоборот: невесомые платья в пол, явный оверсайз, ощутимо прикасающийся к телу только на плечах, размывающий геометрию тела, позволяющий никак не ощущать себя вовсе. Для клиентов отдельный код: почти без цвета, очень закрытое, транслирующее "я тут не для себя, а для тебя". И весь спектр промежуточных вариантов.

Ну и то платье, которое я надену, когда гарантированно и надолго одна. И униформа для собачьих прогулок, с заученными алгоритмами извлечения ключей, пактов для псиного дерьма, баллончика, телефона. И то, в чём можно выйти к друзьям - на полпути между клиентским и домашним. Отдельная себежская одежда, которую нельзя ритуально загрязнять большим городом. Максимально нейтральная "дорожная". "Спортивная", которая заменяет ритуал похода в спортзал простым переодеванием. И ещё специальная одежда для скалодрома, которую я вне скалодрома не смею носить.
бандана

Старушку через дорогу перевёл

Идём, значит, с ублюдками, никого не трогаем, вдруг Шакал начинает топырить гриву и рычать, и не зря: под припаркованным грузовиком валяется без движения пожилая женщина, рядом парень ковыряется в мобильнике. Увидев нас, кидается наперерез - какой тут у вас телефон скорой? Линдал, к счастью, помнил.

Вызвали, стали ждать. Женщина тем временем зашевелилась, попыталась подняться. Не надо, говорит, скорую, просто отведите до дома. Такой говорит, счастливый день был, с друзьями выпили, и вот неловко вышло. Сначала мы попытались отговорить - мало ли что, но она и впрямь встала, держась за Линдала, и ждать ни в какую не соглашалась. Так что мы оставили парня отменять вызов, а сами повели её домой.

Есть люди, которые могут лыка не вязать, но моторика при этом будет почти полностью сохранна, пресловутый "автопилот". Я таких знаю, одна, бывшая гимнастка, вусмерть пьяной даже танцевать могла, когда имени своего уже не выговаривала. Эта же упала бы, если б Линдал её не поддерживал, но зато всю дорогу бодро шпарила совершенно трезвым и очень интеллигентным голосом: "такой день, такой день... Вы уж меня извините, ужасно неудобно... Так хорошо с друзьями посидели, просто, видать, возраст не позволяет уже столько..." "Бухла", мысленно закончила я, и была неправа. Она споткнулась, выпрямилась, покрепче ухватилась за Линдала и продолжила: "...эмоций!"
бандана

Про непнёшьнеполетит

Каждый раз, когда кто-то из знакомых произносит "допинать себя до (подставить нужное)", "взять себя за шкирку и встряхнуть" и прочие вариации на тему "живительного пенделя", мне становится как-то зябко. Я даже ничего не говорю в девяти случаях из десяти, тем более, что я даже примерно представляю, что мне возразят. И мне, скорее всего, нечего будет ответить, так что я чаще всего грустно опускаю уши и молчу.

Здесь - можно, здесь законное место для бу-бу-бу, так что здесь и напишу.
Я убеждена, что в жизни, в целом, вполне достаточно насилия, чтобы не учинять его ещё и над собой. И да, аргумент, что "такие, как я, по-хорошему не понимают" - он гнилой. Понимают, как только появляется привычка к хорошему отношению. До тех пор, пока только пинками - понимают только пинки, конечно, а на более мягкие раздражители и не реагируют. Собственно, если бы пинала не я сама, а кто-то извне, я бы тоже быстро начала считать, что нет смысла за что-то браться, пока нет прямой угрозы посредством ноги. Избегание пинка - сильная и тупая мотивация, она хорошо перекрывает более тонкие и сложные. Если я мысленно ору на себя за непомытую посуду, например, я её даже вымою, но соображения кайфа от того, что на кухне теперь чисто, будут мельтешить где-то на самом дальнем плане. И вс следующий раз без мысленного окрика к раковине не сунусь.

Мне нравится правило "обращайся с собой так, как хочешь, чтобы с тобой обращались другие". То есть - вежливо, уважительно и соблюдая договорённости. И это примерно то отношение, на которое от меня могут рассчитывать другие люди, так что я не вижу причин делать для себя исключение. В конце концов, я правда считаю себя адекватной тёткой, с которой всегда можно договориться.

Понятное дело, что в ситуации, когда сил хватает на всё и боевой дух на высоте, все это не очень актуально. А вот когда, кажется, всё: по нулям кислород и бензин - вот тогда да, потому что всё через силу, всё невмоготу, и, однако же, всё по-прежнему надо. И можно, конечно, на пинковой тяге, но тут, кроме прочего, есть и тот риск, что можно быстро надорвать себя - в рывке от пинка уже не разбираешь, есть ещё ресурс или надо уже притормозить. У меня в таких случаях работает то, что я называю низким стартом.

Collapse )

Да, этот пост отчасти адресный, но мысль-то давняя, а тут и повод.
Ким

Множество бульдожества

Долгое время Ким был один такой тюлень на всю округу. Но большие белые бульдоги вслед за улитками захватывают мир, поэтому в нашем же подъезде, на первом этаже поселилась красавица Ванесса, его родственница по отцу. Дальше - больше, красавица Ванесса отнерестилась восемью прекрасными псёнышами, и мы с Линдалом были приглашены отфотографировать все это великолепие. Когда-то мне дали порыться в тазике с полусотней четырёхнедельных крысят, и это до последнего времени было самое волнующее тактильное переживание в моей жизни, и вдобавок я получила тогда дозу умиления, близкую к смертельной. Но позавчера я держала охапку из восьми юных бульдогов. Люди, это неописуемо. Я очень медленно обрабатывала фотографии: меня душила беспощадная нежность.

И отличная новость: маленькие бульдожики продаются. С одним из них хозяева Ванессы не сумели расстаться, ещё одного уже забрали, но там есть ещё шесть. Эту благую весть можно и даже желательно распространять среди тех, кому для полного счастья не хватает только бульдога. Все, кто завидовал мне по поводу Кима - имейте в виду, это его родня.



Collapse )